flying_elk (flying_elk) wrote,
flying_elk
flying_elk

Categories:

Белые крылья. Часть 9.


Над Червоноармейском Лагутиной уже не было. Паша постоял в ещё одном потоке, поразглядывал облака фронта уже совсем вблизи. «Елена Владимировна обходит севернее, значит и мне туда...» Пошёл на север. Сначала попробовал идти вдоль по чистому небу, но тут была та самая атермичная зона и зона нисходящих потоков, высота начала опять таять, пришлось подворачивать под облачность.
Воздух здесь был очень не стабилен. Не задумываясь над поисками, Паша легко набирал высоту в частых мощных потоках. Что было интересно - они местами поднимались сбоку и выше основной кромки облаков, и в итоге Паша периодически летел не под, как обычно на планере, а по боковой кромке облачности. Много внимание забирало пилотирование - болтанка, местами дождь, планер трепало в разгулявшейся атмосфере.
«На сколько я уже уклонился на север?! Двадцать километров, может тридцать... И все время грозы...»
Словно в ответ справа облако наконец закончилось и до следующего начал открываться разрыв.
«На какое минимальное расстояние нам можно подходить к грозе??? Десять километров? А может меньше???»
Коридор между двух мощных облаков был красиво подсвечен солнцем, лучи уходили туда, и где-то терялись. Паша летел поначалу мимо, но все же заглядывал... «Здесь между облаками километров десять наверное есть. Да и кто сказал, что это грозы? Красивая, мощная кучевка. Да, дождь тут и там идёт, но в него то я не лезу...»
Паша, осмелевший от полёта вдоль фронта, резко свернул влево. Облака пошли на него, он удерживая планер по прямой, выглянул вниз. Слева под крыло в сизой дождевой дымке уплывало большое село. «Володарск-Волынский» - вспомнил он карту. И тут же началось...
Облака вокруг были наэлектризованы, динамик радиостанции начал хрипеть и трещать. Паша сначала уменьшил громкость, потом выключил радиостанцию. Это было конечно нарушением инструкций и плохим знаком вообще, но Паша сам себя успокоил: «Я тут пролечу, и потом включу... Здесь же совсем немного надо...»
Планер в который раз ударило потоком вверх, вариометры скакнули, сделав сразу пол-оборота, набор больше пяти метров. Но Пашу в этот раз это совсем не обрадовало, не снижая скорости пошёл дальше, он и так уже не видел, что твориться под облачными кромками, только немного зеленой земли под собой и ярко-синее небо вверху. Качнуло и затрясло ещё раз, планер едва не перевернулся через крыло. Паша его удержал, ругнувшись, пронаблюдал, как почти над ним в воздухе материализовался молочно-белый вихрь, быстро скрывшийся где-то вверху. Коридор все уводил его куда то дальше, потом кажется подвернул.
«Т-так, все как и рассказывали... Острых ощущений хватит, давай ка Паша назад...»
Паша заложил крутой разворот, из всех ориентиров осталось только немного синего неба над головой. Но ещё не успев довернуться, он уже понял, что будет дальше, это было рассказано в куче историй многих старших поколений пилотов: в проходе через который он сюда зашёл, выхода уже не было видно, там выросло очередное серое облако, и из него, словно в душе открыли кран, хлынул дождь....
Паша рванул ручку на разворот обратно, теперь оставалось только заходить в коридор дальше. И от себя - вниз, там и оглядеться можно, или даже хоть и на площадку сесть...
В развороте он слишком близко оказался к облаку, накрыло серой темнотой, повеяло холодом. Паша резко дал ногу и ручку в сторону, вырвался. «Если возле облаков такие восходящие, то может в центре будут нисходящие...»
Он положил руку на рычаг интерцепторов, но не пришлось - едва он отошёл от облака, то планер действительно резко бросило вниз. Теперь стрелки вариометров сделали полный круг в другую сторону, сильно задавило в ушах. Вверху начало исчезать небо, быстро потемнело и Паша словно провалился в низы этого ада, под нижнюю кромку облаков.
Слева и справа от него стояли плотные стены дождя. Там лило так, что не было видно ни земли, ни просто даже уровня горизонта. Вперёд было серо-сине темно, но видно тоже не много. Планер начал как-то странно раскачиваться, стрелки вариометров теперь прыгали непонятно куда.
«По инструкциям пора садиться... И по-моему тоже пора...»
Паша чуть наклонил планер, что бы выглянуть вниз, где ещё хоть что-то было видно. И на пару секунд обомлел от увиденного. Даже с его тысячи с лишним метров было видно, что ветер внизу вздымает клубы пыли и треплет деревья, а следом за этим землю закрывают полосы дождя. Слева и справа, почти одновременно, змеясь, сверкнули две яркие линии, Паша напрягся до боли в голове, поняв, что это молнии, и тут же грохнул невероятной силы гром.
«Твою мать, ходу отсюда, ходу!!!»
Он подвернул обратно ближе к облаку, несколько капель дождя стукнуло по планеру, но хотя бы поток подхватил его и понёс вверх. Несколько минут, и он вернулся в спокойствие между облаков. Но и тут все изменилось, облака пришли в движение, разростаясь на глазах, они неудержимо закрывали оставшиеся части прохода.
Паша не стал сопротивляться подъёму, внизу все равно делать было не чего. В какой то момент он опять попал в штормовой вихрь, планер трясло, качало, и он тяжело скрипел, чувствовалось как поток, выкручивает крылья. Паша схватил ручку управления двумя руками, вывалил планер в сторону, задрал голову. Вихрь удивительно быстро и не реально красиво поднимался ещё недолго вверх, потом резко изменил направление и ускоряясь исчез в основном облаке. Тоже самое сделал ещё один, пронёсшийся перед носом планера.
«Выше нельзя, втянет в грозу...» - Паша дал ногу и ручку в крен, медленно отдрейфовал от облачной белой стены. Вариометры, упорно показывавшие большие наборы, наконец угомонились и вернулись ближе к нулю.
Кабину вдруг накрыла тень, Паша вскинул голову и замер. Над ним, на несколько тысяч метров выше его, в бешеной синеве неба, нависала огромная смазанная верхушка облака. Отсюда, из темного провала между облаков, она смотрелась кристально белой и казалась ледяной. Пока она медленно проплывала над ним, Паша постарался лишний раз не шевелиться, так сильно было ощущение, что она вот вот сорвётся и упадёт на него.
Потом тень прошла и вверху опять появилась синь, но как же она была не досягаемо далеко. Облака сходились все плотнее, от прежних десятка километров едва ли осталось несколько, солнца тут уже не было, все стало серым и ориентироваться в расстояниях становилось все труднее.
И компас беспорядочно гулял, видимо атмосферное электричество сбило его с катушек, летел ли он хоть в одном направлении Паша понять тоже не мог. Проход пару раз куда-то поворачивал, Паша следовал ему в надежде вырваться, но все без толку. В какой-то момент ещё и повернул не туда, едва не влетел в облако, нещадно давя ручку и педаль, провернулся, сумел вывернуть обратно.
«Все! Тут глухо, сзади закрыло... сейчас накроет грозой и все... Слопала меня погода!!!»
Паша в оставшемся свободном пространстве уже беспорядочно летал из стороны в сторону, стараясь просто уходить в стороны от облаков. Ещё пять минут назад он хоть как то представлял себе картинку, теперь закрутился. Весь мир превратился в свист планера, белые и серые блики облаков, сизые драконы вихрей и дождя. Опять рядом громыхнул гром...
«Подальше от них, подальше! Вниз опять понесло, снижает... Ладно, вниз... Где земля?!»
Облака почему то оказались снизу и сверху, синее небо мелькнуло сбоку, планер завалился на крыло. Паша перевернул его дальше, вывел, к счастью в разрыве мелькнула земля, по ней понял, где горизонт. Но его тут же накрыло дождем, капли сильно забарабанили по пластику фонаря, в кабину через все щели полетела водяная пыль. Потом вроде справа чуть просветлело, возможно там дождь был слабее, Паша толкнул управление туда. Но планер очень не кстати опять влетел в восходящие потоки, опять все двинулось вверх. Паша рванул на выпуск интерцепторы, но не помогло, восходящий поток здесь был такой, что планер поднимало даже с выпущенными. Тогда он сунул рычаг обратно, соображая как бы сорвать «Янтарь» в штопор, крайняя мера для снижения. Взял чуть ручку на себя и понял, что не успел. Крайнее, что он успел увидеть, как на него валиться разогнавшееся облако. После этого была муть...
«Держи по приборам, держи! А что делать, если тех приборов то указатель скорости, вариометры и шарик, указатель скольжений... Нитка намокла и прилипла к фонарю, компас крутиться... Плохо вообщем все...» Паша упрямо собирал разбегающиеся стрелки, но облако было больше и сильнее, оно жило своей жизнью, тянуло и закручивало в себе планер. И маленький человек в кабине терялся там...
«Муть, муть... Трещит что то, крылья или... Нет, это град...»
Дробь застучала по фонарю и крыльям, от ударов стало больно в ушах. Потом дробь оборвалась, забарабанил дождь. Паша ещё раз попробовал потерять скорость и вывалиться из облака, но указатель скорости кривляясь только показывал разгон, начали наваливаться перегрузки. «Держи ка все нейтрально...» Его куда-то несло, наверное уже даже в грозе...
«- Капитан, сколько здесь до земли?
- Всего два километра.
- Отлично! А куда?!
- Вниз...»
«Очень смешная шутка... Везде пишут, что в этот момент открываются особые свойства характера и сила... А мне ... страшно мне, страшно!!!»
Планер вдруг бросило, словно он соскочил со ступеньки, в кабине все поднялось, полетело кувырком, задребезжало.
«Сложились крылья, прыгай!!!»
В голове завертелись обрывки из «инструкции по вынужденному покиданию планера»: «доложить, ремни расстегнуть, фонарь сбросить, через борт перевалиться, оттолкнуться...»
Поймал левой рукой микрофон:
- Я «сто тринадцатый»...
«Черт, радио забыл включить...» Бросил микрофон, потянул руку к выключателю на приборной доске. Планер мотнуло, рука соскользнула, костяшками пальцев выбил стекло на указателе поворота рядом со станцией. Кольнуло, ляпнула кровь. Не обращая внимания он ещё раз ткнул рукой в приборную доску, попал боком кулака по выключателю. К прочим шумам в динамике зашипели помехи.
- «Сто тринадцатый...»
Муть вокруг менялась, стало резко светлеть. Паша скосил глаз на высотомер, там было ещё около полутора тысяч , но воздух ревел, а планер то и дело клевал вниз. «Высотомер врет, прыгай!» - скомандовал он сам себе. Бросил микрофон, начал искать вилку замка ремней. Из-за спины булькнув вывалилась бутылка с водой, Паша непроизвольно протянул руку, поймал её, но тут же выругался, бросил в сторону. Нащупал замок, выдернул вилку. Теперь надо было дотянуться до красной ручки сброса фонаря. Паша начал привставать вперёд, борясь с перегрузкой... Правая рука все ещё сжимала ручку управления, она стала очень тугой и подрагивала... И вдруг все ... закончилось.

Вспышка света, планер вылетел из облака. Сразу появилась земля, небо, линия горизонта. Планер здорово пикировал, ещё и завалившись на крыло, со свистом нарастала скорость. Паша не задумываясь положил ручку на вывод из крена, потянул на себя, горизонт начал выравниваться и нос тяжело пошёл вверх. Паша сам себе удивился: «Если сложились крылья, то чем же я управляю???»
Рывком повернул голову: белый пластик крыла выгибался на скорости. По нему все ещё скатывались капли воды и планер нёсся весь, словно вынутый из купели, рождённый заново. Паша повернулся, увидел второе крыло - да целое оно, целое!!! Нос поднялся, рёв потока затихал, ручка управления двигалась все более привычно. Паша вывернул шею, пытаясь увидеть стабилизатор. Его видно было плохо. Зато совсем рядом за собой он увидел пугающе темную с этой стороны стену облачности и серую пелену дождя внизу. То облако, из которого он вылетел, было конечно немного меньше и светлее, но по бокам громоздились необозримые громадины. Даже при том, что их верхушки были отклонены в другую сторону, но все равно рядом с ними чувствовать себя песчинкой было неприятно и Паша непроизвольно придавил ручку от себя.. Но воздух опять заревел, он понял, что что-то не так, посмотрел на приборы.
«Скорость... ого!» - рука потянула ручку на себя, Пашу придавило в кресло перегрузкой. Теперь он уже даже поднял нос выше горизонта, давая скорости упасть до разумных пределов. «И зачем спрашивается, так было разгоняться?!» - сейчас уже с улыбкой спросил сам себя. Минуту назад он уже вообще не понимал, где верх и где низ, и то, что он отделался только выходом на предельную скорость было ещё очень счастливым исходом.
«Так и сколько же у нас до земли?… А ведь действительно неплохая шутка, и по теме...»
Высотомер показывал тысячу четыреста метров, Паша выглянул вниз. «Вроде похоже... Даже если попала вода, то вроде врет не сильно...» Вариометры... на одном стрелка стояла неподвижно, на задней стороне шкалы, на другом медленно ходила в районе нуля. «Н-да, им похоже сильно досталось...»
Шум потока воздуха наконец вернулся к привычно-нормальному, Паша подопустил нос планера в обычное положение. Вариометры так и показывали непонятно что, но ещё неприятней было, что на указателе скорости тоже стрелка двигалась с запаздыванием, показывая все ещё за двести километров в час. «Видимо тоже вода попала... Ладно, потом посмотрим, пока надо куда-то отсюда уйти...»
За фронтом облачности был опять разрыв, стрелка высотомера довольно быстро опускалась, видимо помимо лишней скорости он ещё и летел через зону нисходящих потоков. Почти впереди, опять таки не близко, в десятке с лишним километров, но виднелось неплохое кучевое облако. Паша подвернул к нему, пристроил верх приборной доски примерно на уровень линии горизонта, прислушался к равномерному негромкому шуму воздуха за кабиной. «Пока полечу так, дальше со всеми приборами будем разбираться. Понять бы ещё где я оказался и куда лечу?»
Компас ещё некоторое время поколебался, но в конце концов шкала остановилась на букве Е - «East», Восток. Паша оглянулся вокруг, сначала сзади ещё раз увидел грозы сзади, ещё раз напрягся: «Елки-палки, ох и огромные!!!» В этот момент планер наконец вылетел из тени облачности, последние стекавшие капли воды на фонаре заиграли радужными бликами. И солнце было тоже сзади. А часы на руке показывали шесть вечера. «Значит запад сзади... А значит компас не врет и я лечу на восток, домой! Фронт остался сзади! Я пролетел таки его!!!»

Радуясь своим открытиям он ещё раз посмотрел на приборы. Указатель скорости пришёл таки к ста пятидесяти километрам в час, один вариометр наконец ожил, стрелка показывала снижение три метра в секунду, высотомер отсчитывал тысячу сто метров. «Это все уже больше похоже на правду.» Попробовал чуть взять ручку на себя, скорость немного уменьшилась, уменьшилось и снижение, но пока до двух метров. «Это та же зона нисходящих, которую утром еле прошли. Но до облака вроде хватает... Ещё бы понять теперь где я???»
Карта, смятая и мокрая, нашлась под коленом. Паша вытер с неё разводы воды и немного крови, развернул, посмотрел вниз. «Так, здесь село и там село, между ними поле и дорога. Очень характерный пейзаж, можно почти уверенно сказать, что я в пределах Украины...» - после таких приключений шутить хотелось. «Ладно, как учили, вернёмся к большим ориентирам - вон большое шоссе... а вон дальше, вдоль него, в лесопосадке блестят рельсы железной дороги... я лечу поперёк них, и с курсом на восток... во всю эту беду я влетел севернее Червоноармейского, значит это...» Паша повернул голову вправо, увидел там городок с большими домами и озёрами. «Да это же Черняхов! Вон и озеро и церковь в центре!!! А дальше за ним, ещё южнее...»
Внизу освещённая добрым вечерним солнцем, умытая ливнями, блестя лужами, лежала родная земля. И южнее, большим светлым пятном в дымке конечно же виднелся Житомир, где же ещё ему быть!
Паша летел в спокойном воздухе, узнавая все новые и новые знакомые ориентиры. Вон село Девочки, о которых на предполётных все любят пошучивать «Полетим до Девочек...», вон Старосельцы, где они с Лешей, как раз возвращаясь «от Девочек», чуть не уселись на площадку на «Бланиках», хотя докладывали Руководителю Полетов, что «работаем в районе, западнее точки десять...».
«Дома я! Дома!!!»
Где-то далеко и очень тихо, кто то вышел на связь, Паша прислушался, счастливо рассмеявшись крутанул ручку громкости:
- ... обошёл уже?!
- Да-да, за вами выхожу. Ох, тут и поливает!
- Давай, тут немного, потом нормально...
Паша нашёл сбоку себя микрофон:
- «Сто тринадцатый», летит!!!
На связь сразу вышел Баранов, совсем не проникся его радостным голосом, запросил строго:
- «Сто тринадцатый», принял! Почему молчали долго, мы вызывали вас?!!!
Такой строгий тон чуть не подвёл Пашу к полному рассказу: «Да я же в грозе побывал! Да я мог уже и не лететь то совсем... Вы бы знали как там меня!!!» Но сам себе мгновенно же и ответил: «Да ты грубо нарушил правила и инструкции, телепался там как ... В панике чуть планер не бросил! Как говорит командир звена, за это меры, вплоть до расставания!!!»
Поэтому ответил обычно:
- «Сто тринадцатый», обходил грозу, из-за помех временно не слышал...
- Принял. До аэродрома летишь?
- Лечу.
Голос Баранова вернул Пашу на серьёзный лад. Он, пошевеливая затёкшими спиной и ногами, посмотрел на беспорядок в кабине. Стекло на указателе поворота таки было разбито, засадила порезанная кожа на руке. И верх бардака - все ещё расстёгнутые привязные ремни. Перехватывая ручку одной рукой ремни собрал, застегнул, взялся поплотнее за управление.
«Между прочим сейчас шесть пятнадцать вечера, у тебя шестьсот метров высоты, погода уже не та, облака с такой высоты вечером берут плохо. А вон только Радомышль, от него до аэродрома ещё шестьдесят километров... Как ты собираешься их долетать?»
Словно в ответ планер влетел под жёлтое, красиво подсвеченное вечерним солнцем, облако. Его покачнуло, вариометр поднялся выше нуля, но Паша закрутил спираль не сразу. Сначала посмотрел на крылья, как они покачиваются, чувствуя поток. И только потом двинул ручкой на себя и в крен.

И Ставище, это уже в тридцати пяти километрах от аэродрома, совсем свой район полётов, еще один набор в потоке. Почти семь вечера, солнце уже заметно опустилось к горизонту. Большое кучевое облако образовалось от разогревшейся за день земли и теперь хорошо тянет в остывающем вечернем воздухе.
У Паши уже тысяча пятьсот метров, пора на долет идти, но стабильный трехметровый поток бросать жалко. Да и Паша в нем не один, рядом, блестя лакированным дюралем, со своей тяжелой грацией, летает «Бланик».
«Надо будет сказать Сане, что бы не летал так близко...»
Но как только они оказываются рядом, то Паша и сам забывает обо всем, машет Саше рукой.
Вдруг между ними откуда-то снизу появляется пара аистов. В воздухе птицы не бояться людей, тоже подходят близко, видно, как небольшими движениями крыльев они подворачивают свой полёт, находя лучший набор в потоке, и даже как воздух шевелит перья. И как они спокойно поглядывают на больших и странных птиц, кружащихся с ними рядом.
«Здравствуйте, братья по небу!!!»
Впрочем аисты оказываются умнее людей, набрав высоту, уходят куда то дальше.
«Прошу прощения, немного отвлёкся...» - Паша качнул крыльями Саше, разогнался в сторону аэродрома. «Бланику» отсюда топать и топать, а на «Янтаре», даже без воды, можно ещё показать какую то скорость.

Предвечерний воздух спокоен. Несколько мощных кучевых облаков стоят по району, подсвеченны с запада оранжевым закатным светом, они будут жить уже до захода солнца. Но в остальном небе чувствуется вечерняя умиротворённость летней природы, давшей сегодня и утреннюю прохладу и дневной зной, и грозовой ливень и наконец это вечернее спокойствие.
Планер на скорости гудит, но очень ровно и стабильно. Где-то за спиной тикает барограф, на котором стрелка давно пошла царапать барабанчик по второму кругу. Он зафиксировал все: спуски и подъемы, потоки и переходы. По нему можно увидеть, как низко они упали над Коростенем, с какой высоты они снимали Усово, где сел Лёша, закипевший вал фронта. И даже Пашин страх в грозе - все на нем, ведь он «объективное средство контроля».
Впереди, за двумя лесочками, показались крыши села Бузовая, а за ней светлое поле аэродрома. И весь полёт, все эти наборы, дрожание стрелок вариометров, бесконечный шум воздуха, слились в одно: «Долетаю!!!»
- «Сто тринадцать», на долете, три минуты!
- «Акжар» принял...

Планер наконец остановился, упал на крыло. И впервые за почти восемь часов стало абсолютно тихо. Паша открыл фонарь, откинул голову на заголовник, захотелось глубоко подышать. От столика судей на финише к нему шёл Володя, а от стоянки Настя. Чем ближе подходила она, тем медленнее шёл он. Настя подошла, кивнула.
- Привет!
Паша расстегивал замки ремней и пряжки парашюта, кивнул ей в ответ. Не вставал, зная, что после дня в кабине, первые шаги и движения будут смотреться глупо неловко, пока не расходишься.
- Ну и где там Лёша? - спросила она. Паша сначала промолчал, разминал затёкшую шею. Это и вообще было плохой темой, Настя, хоть и сама немного летала, но Лешу ко всему этому приревновывала. А сегодня так и совсем не чего было ответить...
- Сел под Новоградом...
- А ты долетел... - Она хотела что-то ещё сказать, и Паша даже понял что: «- Ты долетел, а он нет...». Но она не сказала. И Паша за это сразу простил ей все. Она оглянулась на топтавшегося позади Вольдьку.
- Ладно, поздравляю! Пойду у судей про Лешу узнаю...
Она ушла, Володя подошёл. Заулыбался, поздравил, помог выбраться из кабины, пошутил на счёт разбитой руки. Паша, стоя на коленях, кулаками массировал себе низ спины, тоже смеялся. В планере вдруг громко ожило невыключенное радио:
- «Шестерка», три минуты! - голос Вадима Михайловича был довольный.
Паша встал, согнулся назад-вперёд, разогнулся, упёрся в крыло.
- Ну что, давай, покатили...
Они откатили «Янтарь» к стоянкам, где уже стояло больше десятка планеров, несколько ЛАК-ов и побольше «Янтарей». Лагутина махнула рукой от своего, уже зачехленного планера, ещё несколько человек подошли, радостно поприветствовали.
- Привет! Поздравляю!
- Взаимно! Так а кто первый пришёл?!
- Ой, да какая разница, все мы сегодня здесь чемпионы...
Дружно обернули головы, когда через финишную линию со свистом пронёсся «ЛАК». В закатном солнце золотом блеснули выгнувшиеся на развороте крылья, за хвостом, пока планер делал горку и разворачивался на посадку, серебрился след сливаемой воды.
«Ух-ты, молодец, Вадим Михалыч, раз воду до посадки не слил, то значит дела не плохи были, наверное и по скорости чего-то там получилось...»
В эфире ещё несколько планеров доложили трёхминутный долет, а ЛАК с номером «6» уже катился по аэродрому, балансируя крыльями. Остановился, припал на одно, открылась кабина, Мельничук помахал руками, смеялся.
- Здравствуйте, Вадим Михалыч!
- Привет!!! Ну ты понял, как мы дали!
Пока закатывали на стоянку планер Мельничука, то общались, обменялись эмоциями. Он рассказал, что с утра после старта неудачно оказался на малой высоте, пришлось вернуться и перестартовывать. Потом, после первого поворотного, он таки догнал группу «длиннокрылых» и дальше летели уже вместе. Когда шли назад, то фронт они обходили, как и все, севернее Новой Боровой, там разрыв в грозах был, где ему ещё и встретилась группа «Янтарей». И там же, на термиках, от них оторвались Донцов, Котенко и Степняк, рванули напрямую и на долет, а все остальные уже осторожно дошли за ними. Закатили колесо планера на металическую пластину в земле, развернули, подставки под крылья, ремни - зашвартовывали уставший планер на ночь. Пока занимались этим, Паша рассказывал теперь свои приключения. Дослушав Пашин сумбурный рассказ до момента грозы Вадим Михайлович перебил:
- Подожди, так а ты где фронт обходил, не через Боровую что ли?
Паше с усталости и в хорошем настроении погружаться опять во все подробности своего страха желания не было:
- Да нет, не совсем там...
- Низом что-ли прошёл?! Ну ты даёшь...
Паша отмахнулся. «Может быть когда нибудь потом расскажу...»
Судьи тоже порадовали, когда Паша принёс им к столику отснятую пленку, сказали, что многие застряли, обходя фронт, но поприлетали, а «кое кто и до сих пор на долете...». И да, площадок не очень много, всех пособираем...

Солнце уже зашло. Небо из жёлтого начинало синеть, а на востоке уже даже стало фиолетовым. Лишь одно облако на западе горело по кромкам ярким жаром заката. На аэродромном поле было тихо.
И вдруг оттуда, с запада, в небе послышалось чуть слышное тарахтение, а над горизонтом появился мерцающий красным маяк. Паша с Саней подошли к краю стоянки, молча сели на траву под крыло. Здесь, в тени деревьев, было уже темно, но самолёт и планер были все ещё на свету. Из открытой двери СКП донёсся шум радиопереговоров, но Паша даже перед этим понял - Лешка.
Планер отцепился, пошёл на посадку. Паша вздохнул. Саня не выдержал, спросил:
- Лёша теперь совсем обидится?
- Не знаю, Сань, не знаю. Надеюсь нет. Там так было, что одному из нас пришлось остаться, а одному повезло выпарить... - Паша помолчал, подумал. - Но в принципе это и не я или он, это мы все равно вместе долетели...
У них за спинами по лагерю кто-то шёл, разговаривали и смеялись:
- И она значит спрашивает, зачем тебе это все надо? Я и сам задумался над этим - зачем? А потом вдруг понял...
Второй голос перебил:
- Я живу, что бы летать...
- Я летаю, значит живу.
- Точно!
Лёшин планер приземлился, подкатился к стоянкам, остановился, повалился на крыло, замер. Саня было начал вставать встречать, но Паша ухватил его за рукав «хэбэшки», усадил на место. Из темноты сбоку к планеру подходила Настя...

Завтра на аэродроме «Бузовая», как и сегодня, как и всегда, погода лётная.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

Recent Posts from This Journal