flying_elk (flying_elk) wrote,
flying_elk
flying_elk

Categories:

Белые крылья. Часть 7.



Первые несколько сотен метров они набирали очень осторожно. Каждый крутил свою отдельную спираль, там, где случилось зацепиться. Потом вытянули спирали, собрались вместе. Через пару минут, когда наконец поверилось, что ушли с малой высоты, Паша смог поднять глаза от площадки и приборов, осмотрелся вокруг. Да, таки «перетянули дыру» и дошли до облачности холодного фронта. После неприятного монотонного гула снижения длинноного перехода, тут, когда шум планера в спирали играет и ещё и с каждой секундой ты становишься выше, то так хорошо, что просто хочется петь! Сзади, по восточной кромке, уже начали проливаться дождики, там было темно и холодный воздух опадал вниз, но на западной стороне облачность работала восходящими потоками обильно, потоки были сильные и широкие, казалось, что небо просто поднимало везде. Паша взялся за микрофон - позитивными эмоциями не терпелось поделиться:
- «Сто тринадцать» и «сто шестнадцать», западнее Коростеня, в наборе!!!
Тут же отозвался Мельничук:
- Дотянулись таки?! Молодцы! Я уже дальше пошёл, догоняйте!
«Догонишь вас, как же» - подумал про себя Паша с уважением и к «открытому классу» и инструктору. Но ответил конечно спокойней: - Спасибо, «двести четвёртый», будем стараться!
Их разговор перебил далекий голос Саши:
- «Сто тринадцатый», это «двести сорок третий», «Акжар» запрашивал вас...
Они улетели уже далеко, Баранова им уже не было слышно, но до Саши, теперь летавшего над аэродромом на тысяче с лишним метров, пока связи хватало:
- Привет! Доложи «Акжару», что «сто тринадцать» и «сто шестнадцать» летят. И «шестой» тоже в воздухе.
Баранов у себя на СКП в плановой таблице сейчас поставит галочки рядом с их позывными и время - на связь выходили, потом если вдруг чего, то хоть примерно понятно, где искать. В связи с этим у Паши было ещё одно важное дело:
- «Двести сорок третий», передай ещё «Акжару», что «восемьдесят девятый» сел на площадку, западнее Коростеня, два километра...
Слышно было не важно, далеко все таки, а радиостанции у них на планерах слабенькие, детали приходилось кричать, и по несколько раз:
- «Восемь девять», Ко-ро-сте-нь, южнее два, принял?!
- Принял, передам!
На связь вдруг вышел и сам «восемьдесят девятый»:
- «Сто тринадцать», передайте ещё, что я площадку уже осмотрел, самолёт принимаю.
Ему ответил Лёша, они обычно конечно дружелюбно относились к другим спортсменам, но тут позитивные эмоции слегка зашкалили:
- «Восемьдесят девять», не переживай, передадим! И не стоит тебе пока играть во взрослые игры, вокруг аэродрома потренироваться надо ещё...
- Лети, лети, «сто шестнадцать»... Вам ещё далеко, не нарвитесь там...
Вроде как удачи желал, но голос был такой, словно хотел всю подъемную силу в этом мире выключить.

Но вобще-то «ещё далеко» было правильным напоминанием. У них уже было тысяча с лишним метров, нижняя кромка в который раз за сегодня приблизилась, а Коростень стал просто маленьким городишком внизу. Паша подвернул поближе к Леше, махнул рукой «туда-сюда» имея ввиду возможный выбор направления. Лёша в своей кабине очень по пижонски потягивал через трубку воду из бутылки, помахал рукой на северо-запад, на Усово «нам туда...». Дальше на запад, вдоль железной дороги, куда они планировали утром, кучевка вроде как была, но линия облачности на север так соблазнительно тянулась и поднимало по прежднему хорошо. Паша махнул рукой вдоль неё, потом влево, мол «сместимся на север, потом довернём...». Лёша кивнул головой, согласился, показал рукой на облака над ними, потом большой палец вверх «класс!»
«Пошли!!!» Под фронтом получалось как на самолете - практически по прямой, на хорошей скорости и иногда даже с набором. «Вот она сила природы... и красота». Небо здесь выглядело эпично: над зелёным горизонтом стояла сероватая дымка, выше переходившая в голубое и синее, над их головами же висели разными оттенками серого мощные кучевые облака. Справа лились дождики, которые очень красивыми белыми столбами, местами лишь свисали немного вниз, а местами уже шли до самой земли. И на все это слева, из-за крыла, заглядывало яркое солнце, его лучи, пробиваясь через край облачности и капли дождя, становились видимыми, добавляя ещё больше красок и так всему этому великолепному миру. Паша выглянул вперёд и влево по их направлению, вот оно, венец всей этой красоты: там солнечные лучи упирались в дождь, и получалась радуга, да еще какая, два ряда полос и круглая! На высоте воздух чистый и горизонт не мешает, поэтому такая необычная форма. Паша сам себе обрадовался: «Радуга - это хорошо! Может быть даже к удаче. Она нам нужна сегодня. И ещё это просто красиво, вот уже вроде несколько лет летаю, но ещё с того, первого полёта, и до сих пор, насмотреться не могу...»

В динамике радиостанции между тем было шумно, чувствовалось тоже, что они поднялись выше и теперь слышат гораздо больше и дальше:
- Подходите сюда, у меня метр...
- «Семь семь», триста метров, над площадкой!
- Коля, вправо давай, не лезь в дыру...
«Хорошо бы услышать где они летят?»
И тут как по заказу:
- «Акжар», «сто шестая» и «семьдесят седьмой» заходят на площадку в районе Овруча.
Ответил Саша, работая по своей задаче:
- Принял, передам...
- Спасибо... мы сейчас группой западнее Овруча пять километров, тут посёлок Корчевка, вот они западнее него, возле леса, садятся.
- Принял.

Послушав радиообмен, Паша развернул карту. Так как они летели по прямой, то Паша позволил себе зажать ручку управления коленями, карту развернул пошире. «Так вот он Овруч, вот она Корчевка, значит большая группа там... Мы сейчас...» - Паша выглянул вниз, за борт, нашёл взглядом большие ориентиры: «Лес... пруды... речка в лесу... Да это же Жерев, вон село Млины... Значит мы группу таки догнали и даже ближе к Усово вышли! Таки иногда «риск - благородное дело...» Мастера типа Лагутиной и открытый класс уже конечно далеко впереди, но и мы пока не плохо...»
Паша потянул руку к яблоку в кармашке кабины, как тут вдруг... В первую секунду кабину кабину накрыла темная тень, планер кидануло вниз. Паше даже показалось, что он на что то налетел, сминая карту вцепился в ручку управления. Сзади в багажнике что-то громко грохнуло, скрипнули крылья. Паша оглянулся - все вокруг было серым, только внизу зеленел лес. Планер уже успокоился, лишь по фонарю дробно застучали капли воды. Так продолжалось пару секунд, потом все исчезло и стало почти тихо. Вариометры, свалившиеся вниз, опять поползли вверх, и все стало спокойным.
«Все нормально! Обычный нисходняк... Просто небо ещё раз напомнило о себе, и о том, что здесь нельзя расслабляться...» - успокоил сам себя Паша. Но обида за свой испуг прошла не сразу. «Ладно, хорош баловаться, пора к Усово двигать...» Тем более как раз слева по курсу, в стороне от фронта, виднелось симпатичное кучевое облако, как раз такое как надо.
- Сворачиваем, «сто шестнадцать»! - Паша не уменьшая скорости ввёл планер в разворот, правое крыло, оказавшись вверху, почти цепляло кромку.

Пятнадцати минутный переход теперь от фронта. На отходе он опять показал свой характер, придавив их нисходящими потоками. Потом опять была зона спокойного воздуха. Но когда это все проходишь на высоте полторы тысячи метров, то ощущения совсем другие. Поэтому радуясь солнцу и голубому небу, они на скорости сто пятьдесят дошли до облака, на высоте семьсот метров встали в поток. Тут уже тоже чувствовалось влияние фронта, поток был не очень сильным, всего метр-полтора, но поднабрать высоту было необходимо - с этой стороны фронта погода стояла, как вчера в Киеве, жаркая и сухая, облаков было немного и их нижняя кромка была заметно выше. В таких условиях опять уходить на совсем малые высоты было рискованно, оттуда потом облачные потоки можно было не достать. А внизу как раз начиналась тот район о котором им все рассказывали - сплошная зелень лесов и прогалины болот в них. И раз так, то опять «ввести планер в спираль с креном более сорока градусов, выдерживать место в диаметрально противоположных частях витка спирали...». И на каждом витке спирали Паша засматривался на облачность атмосферного фронта, хорошо видимую отсюда. С этой стороны облака были слепяще белыми, по их высоте в несколько километров чувствовалась сила восходящих потоков. «Но через пару часов, когда они разовьются в грозы, тут будет весело...»

С тысячи пятисот метров они сбежали, не выдержав болтания в слабом потоке. Два длинных перехода, между ними набор в отличном трехметровом потоке, и Паша радостно понял: «Вон оно, Усово!!!»
Но сразу к поворотному они не пошли, под облаком над большим водохранилищем их вдруг хорошо потянуло вверх. Очень классически динамично они закрутили спираль, чуть подправили ее на втором витке и вот уже вариометры сами себе удивляясь, вышли на деление «четыре метра в секунду».
«Очень вовремя! У нас сейчас тысяча триста метров, сейчас наберём, сходим, сфотографируем Усово, и может даже сюда вернёмся. Нам потом на юг идти, примерно через это же место, а к такому классному потоку не жаль и крюк лишний сделать...»
Пока они набирали, Паша четко опознал объект съемки - заводик на северной окраине села, наметил линию съемки - хорошо видимую светлую дорогу в лесу, примерился как будет заходить. Потом ещё на всякий случай пригнулся, заглянул в визир фотоаппарата - крыло все так же было в кадре - все готово.
С тысячи девятисот метров из потока отвалил Лёша, пошёл на Усово, тоже севернее заходя на съемку. Со следующей спирали, создав интервал, пошёл и Паша.

«Над дорогой!» Крен влево, когда крыло приблизилось к ориентиру, то резко правую педаль придавить. Крыло замерло на момент, указывая на трубу завода. Левая рука уже лежала на фотоаппарате, Паша нажал пальцем на кнопку спуска. Планер заревел в скольжении, но это было уже не важно, ручку от себя и по крену, педаль отпустить. Планер восстановил нормальный разворот, Паша подождал несколько секунд пока нос планера опять не оказался в направлении на облако, там вывел из крена.
«Теперь бы ещё и кадр получить, совсем хорошо бы было...» Проблема была в том, что снимали они на простенькие пленочные фотоаппараты, и иногда случались драматические истории - то снимок смазался, то пленку заело. А без кадров упражнение считалось не выполненным, и поэтому у планеристов поопытнее возле форточки стояло по два фотоаппарата...

На часах около двух дня, по времени пока не плохо. Впереди Лешин планер белой полосочкой подходит под облако. А вот и сам Лёша, решил доложиться на связи:
- «Сто шестнадцать» и «сто тринадцать», в воздухе!
Отозвался опять Саня:
- «Два сорок три», принял...
- Привет! Как там у тебя?
- Нормально, над точкой туда сюда летаю, погода хорошая, развлекаюсь... Как у вас?
- Нормально. Летим...
Лешин с Сашей разговор перебил характерный треск на связи. «Похоже где-то уже гроза началась...» Фронт был виден даже и здесь, но всего лишь белой полоской крема на восточном направлении горизонта.
Они долетели обратно до хорошего потока, первым Лёша, очень впечатляюще красиво нырнул в высоту, следом за ним и Паша. Поток был все те же три с лишним метра в секунду, в хорошем потоке набирать надо максимум высоты, поэтому ребята закрутили очередную карусель. Пока крутились, радио в очередной раз ожило:
- «Девять девять», ты где там?
- Прошёл Овруч, набрал наконец, догоняю!
- Давай...
Севернее Усово зелёный бархат лесов местами немного смят холмами и даже содран на верхушках до желтизны травы - это Овручский кряж. Сейчас над ним, горками и долинами, в синем небе, под солнцем и облаками, подходят к Усово и другие планера. «А мы уже сейчас рванем дальше!»
Облако выше них тут было другое, чем они видели все утро. На высоте две тысячи с лишним метров лежала себе такая полупрозрачная, плоская «кепочка». Они выбрали прямо под неё, разогнались через центр потока, вывернули на юго-запад и пошли теперь ко второму поворотному, Городнявке.

Когда вышли из потока, встали на прямую на хорошей скорости, Паша наконец достал яблоко. Оно хоть и нагрелось на солнце, но было сочным. Чуть кисловатый сок приятно освежал, и вобщем было здорово вот так сидеть, расслабленно придерживать ручку сбалансированного планера, и посматривать на землю с двух километровой высоты. Дожевав яблоко, Паша вытолкнул огрызок в приоткрытую форточку. Доля секунды, и он исчез, сто пятьдесят километров в час давали о себе знать. Паша представил себе, как огрызок будет одиноко падать с полутора тысяч метров вниз, сам выглянул туда. Под ним ровным бархатом лежал лес, через него тянулась серая нитка шоссе. «Интересно, вырастет ли из него дерево? Одинокая яблоня в лесу, была бы явной отметкой о пролёте точки маршрута... Лет через десять правда...»

И полетели дальше, длинными переходами на скорости от облака к облаку. Внизу, пейзаж начал меняться, после мест, где любая площадка без леса болото, теперь начинали опять появляться поля. Пока не так много, но хотя бы возможность пристроится куда-то есть.
«Если так будет и дальше, то это будет гуманно. «Гуманно» - одно из любимых словечек Котенко. Где он там сам сейчас, залетели уже где-то за Ровно?»

В хорошем темпе за час с небольшим они сумели пройти километров сто на юг. Но потом вдруг случился тревожный сигнал - над Емельчино, облако есть, но потока под ним нет. Они сделали одну длинную спираль, другую. Лёша протянул против возможного ветра, в сторону солнечной кромки... Нашёлся максимум положительный «нолик», но не завистать же в нем, если недавно в метре не останавливались? Даже полёт Лешиного планера выразил полное недоумение: где же поток? Ну да ладно,развернулись, пошли к следующим двум облакам, благо они были не далеко.
Есть! Планера вздрогнули, пошли вверх, Лёша и Паша закрутили спирали. Пока Лёша центрировал поток, меняя крен и вытягивая развороты, Паша огляделся вокруг. Есть над чем задуматься: то облако, которое их не потянуло, уже исчезло. Тут поток тоже кстати не очень, Лёша смог выжать чуть больше метра. А дальше по маршруту облаков и совсем не было.
Лето, три часа дня, сухо и жарко. Синее, пустое небо над головой, по горизонту желтоватая мгла. На тысяче шестистах метрах от полутора метров осталось ноль пять.
- «Сто тринадцать», пойдём дальше?!
«Здесь мы действительно теряем время.»
- Пошли. Термики...
«Термики» - условный сигнал. Те самые потоки, которые в чистом небе, без облаков. Их не видно, можно пролететь в десятке метров и не почувствовать его. Поэтому тактика меняется: из плотной пары они перешли в полёт фронтом в паре сотен метров друг от друга. Скорость сто тридцать, им сейчас важно пролетать максимальное расстояние с минимальной потерей высоты, что бы повысить шансы найти поток. И ещё и очень важно скорость выдерживать, по тому как летит напарник, хорошо видно, где снижает, где поднимает.
Пару переходов вроде получились вроде неплохо. Лесов и болот внизу было все меньше, но пока ещё встречались, они давали контрасты поверхности, с них начинались восходящие потоки. Правда на высоту они добирались слабо, как то быстро теряя энергию подъема. Получалось набирать по несколько сотен метров, потом переходить дальше.
«Очень сухой и жаркий воздух...» Паша вспомнил жару без единой тени вчера в Киеве. Там облака днём были видны только в сторону Днепра, где была подпитка влагой. Если эта воздушная масса сегодня сместилась сюда, то значит надо и тут искать влажные места. Но как назло в районе куда им лететь дальше, такие заканчивались. Речушки и ручейки, которые где-то там могли быть, за жаркое лето подсохли и попрятались в немногой зелени. Похоже, что сейчас самое мокрое место было у них на спинах, где пот, не смотря на открытые форточки и вентиляцию, пропитав майки, катился на подушки парашютов.
Небо тоже опустело вокруг них: не видно никого, даже птички, лучшие друзья планеристов при полетах по термикам, где-то подевались. «Жару пережидают в тенёчке. Одни мы тут порхаем...»
Ребята теперь часто и внимательно смотрели вниз - где-то овраг, где крыши коровников нагрелись, где-то площадь в селе, где поле свежевспаханное поддержало. И при всем при этом они теряли высоту - вот высотомеры опустились ниже тысячи метров, вот уже показали шестьсот. Потом конечно немного получалось набирать, но в целом все ниже и ниже... Лететь в который раз за день на шестистах-семистах метрах конечно не хотелось, но у земли термики встречались чаще, а выше они же заметно слабели. А ведь если ты летаешь в слабом потоке, то не набираешь высоту, которую потом сможешь перевести в расстояние, и твоя средняя скорость по маршруту ноль. И в это время кто-то другой, более смелый, не побоится пройти эту зону малыми высотами, и выиграть. Поэтому так и шли, «прыгая по крышам...»
«Черт, идём, как по тонкому льду, угадали с потоком - набрали немного высоты, а если не угадаем...»
Слева в десятке километров показался очередной городок, Паша догадался, что это Новоград-Волынский. Надо было бы обрадоваться - это была примерно середина маршрута, но не было времени на карту особо смотреть. Да и радоваться поводов было мало - они вышли из очередного «плюс ноля» на восьмистах метрах, впереди лежало несколько десятков километров полей с редкими перелесками.

На шестистах метрах они вышли на какое-то очередное село. Внизу зеленые и серые крыши домов, огороды, вроде как даже прудик за дамбой в центре. Медленно пролетели над всем этим, вариометры слегка поднялись к нулю, потом опять опали обратно. Паша ожидал, что Леша закрутит спираль, где-то здесь им надо было поднабрать, но тот летел прямо. Ну да, там вон впереди чуть блестит речушка по опушке лесочка, вроде как даже берег её склоном к солнцу, почему бы там не быть потоку? Из леса выехал трактор, пыльный шлейф за ним, немного приподнимался от дороги и тут же опадал обратно. Там, внизу, похоже ни ветерка, ни шевеления воздуха не было, все просто перекалилось в этой жаре и суши.
Паша подворачивал на малой скорости, было заметно тише, напомнив о себе в баках в крыльях хлюпнула часть воды, что не слили раньше. Высоты было уже пятьсот на высотомере, а на взгляд, так и того меньше. Опушка с берегом, выдала им поток «ноль», стояли на месте, кружились. С такими наборами им пора было уменьшить массу и скорости.
- «Сто шестнадцать», воду?
- Сливаем.

От речушки они разошлись, Паша решил пройти немного дальше вперёд вдоль неё, Лёша неожиданно свернул поперёк, в сторону леса. На какой то момент вариометры опять приподнялись, Паша начал спираль, но они, как издеваясь, опять ушли вниз. «Термики чертовы, как же я вас не люблю...»
- «Сто тринадцать», давай сюда, тут есть вроде...
Паша подплыл к Лешиному потоку. Ну тут тоже хорошего мало, воздух то поднимался, но этот подъём едва ли мог даже компенсировать само снижение планера. «Ещё десяток минут таких «умираний» и мы окажемся на земле...».
В кабине стояла нехорошая тишина, которая бывает в планере на совсем малой скорости. Лёша летал на пару десятков метров выше, пару раз от его планера Паше на фонарь попадали мелкие водяные брызги.
«Сто шестнадцать, как насчёт площадки?» - пока Паша сказал эту фразу про себя, но все к этому шло. Выглянул вниз - луг вдоль низкого берега речки выглядел вполне ничего, хоть с этим повезло.
Забулькало, зашипело за спиной - все воды больше нет, планер стал на сто пятьдесят килограмм легче. Но пока это помогло лишь ещё немного уменьшить снижение. А высоты уже четыреста метров.
- «Сто шестнадцать», так как насчёт площадки?
- Скоро будет... Постой тут пока...
Лешин планер аккуратно развернулся, пошёл куда-то в сторону. Сразу стало ощутимо, что Паша таки в потоке - минута и Лёша уже ниже чем он, отмечает свой путь серебристым следом - тоже сливает воду.
«Лёшка, куда???»
Паша в непрерывном развороте видит, что Лёша идёт вглубь леса, на вытянутую поляну - покос.
«Поляна в лесу... Об этом нам говорил Донцов, на теории: когда вокруг сухо, то лес и влагу хранит, и на закрытых полянах прогрев хороший. Она может стать источником восходящего потока, даже если вокруг...»
Через пару минут Лешин планер уже совсем низко, хорошо заметная тень на зелени деревьев. Вот он подходит к краю поляны, чуть подворачивает... И вдруг, такое всегда вдруг, начинает ещё сильнее идти вниз.
«Черт, нисходняк!»
Лёша напрягся, сжал ручку управления, толкнул её вперёд. Но поздно, пока планер разгонялся, то высота уменьшилась, а теперь, когда уже была скорость, то нисходящий поток закончился. Как же жалко было потерять даже десяток метров высоты! Поляна уже под ним. Планер толкнуло снизу, вариометры пошли вверх, ноль, выше ноля...
- Паш, давай сюда, тут набор! Ты видел где меня снижало, обойди правее... По опушке вправо уйди!!!
У самого Леши высоты... Елки-палки, какие же стали большие деревья и как они совсем рядом. Спираль, уже не спираль, а долгое балансирование на грани плюс-минус... Плюс... Минус, минус, минус... На такой высоте поднимающийся воздух ещё слишком беспорядочен, надо бы держаться на одном месте, уменьшить скорость и увеличить крен... Как раз для срыва в штопор со ста метров.
Минус, минус, минус... «В американских боевиках в таких случаях говорят «Оу, ши-и-т...» Все, Паш, буду я садиться...»
- «Сто шестнадцать», заход, посадка на площадку...

Паша прошёл правее, там таки не снижало. Вышел на поляну на несколько десятков метров выше Леши. Подвернул ещё вправо, тут вариометры показали «плюс». Паша ввёл планер в спираль с небольшим креном. Но сам взглядом конечно начал искать Лешу, где он там? Вон он, отлетел чуть в сторону, что-бы развернуться и теперь шел на посадку. Тень бешено прыгала по близким верхушкам деревьев. «Так наверное было на войне, когда сбивали самолеты друзей... Малая высота, лес, шлейф за хвостом... И ты видишь и ощущаешь, как остаёшься один...»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment