flying_elk (flying_elk) wrote,
flying_elk
flying_elk

Categories:

Белые крылья. Часть 5.


Долго ждать и им не пришлось, по ряду планеров шли девушки из судейской бригады с большими картонными часами, под которыми были прикреплены бумажки с числом и месяцем. Это было тоже элементом фотоконтроля соревнований - на часах выставляли время и пилоты своим фотоаппаратом их фотографировали возле хвоста планера, где написан бортовой номер. Получалось, что первым кадром на пленке был номер планера со временем и датой, потом снимок старта на аэродроме, потом поворотные пункты. После посадки пленка сдаётся судьям, они ее проявляют и контролируют прохождение маршрута.
Паша сфотографировал хвост своего планера с часами и смеющимися девчонками, держащими их. Причиной их веселья была большая фотопопулярность - за пару недель соревнований они почти каждое утро оказались на кадрах более сорока фотоаппаратов.
Девчонки пошли дальше к Лешиному планеру, Паша подошёл к своей кабине, прикрутил фотоаппарат на полочку-подставку возле форточки фонаря. Главное снаряжение пилота-планериста на полет готово.
Оглянулся - очередная «Вильга» уже возвращалась с буксировки, пофыркивая двигателем на малом газу, лихо снижаясь и доворачиваясь для посадки. Далеко за ней, блеснул на ярком солнце ещё один самолёт. Паша пригляделся, узнал характерный силуэт набиравшего высоту Як-52, это «работали» в своей зоне соседи и друзья - самолётчики-пилотажники с «Чайки».

«В воздухе везде опора!» - это азы пилотажа. Конечно с друзьями-самолётчиками у них периодически случались споры, чьи полеты интересней. Пилотажники утверждали что единственный способ проверить мастерство пилота, его способность владеть собой и машиной. И еще то, что в исполнении мастеров «пилотаж - это танец». Планеристы же отвечали доводами о необходимости чувствовать природу, знать, куда летишь и просто красоте многочасовых полетов. В общем они все равно дружили, потому что небо у них было одно, и полеты, и те и другие, тоже требовали вкладывать в них и тело и душу.
«Як» дошёл до верхней точки, казалось играючи перевалился, пошёл вниз. Со стороны пилотаж выглядит легко, но Паша знал, что в кабине это тяжелая работа с потом и нервами. Вот он ещё раз спустился-поднялся, крутнулся, и пошёл со снижением в сторону «Чайки». «У нас задание - пятнадцать минут и домой...» - когда то объяснял Паше особенности их полетов Сергей. «Серега, Серега... Уже два года прошло, а все равно больно. Ах да, летчики не погибают, они просто улетают. Навсегда...»

Уже совсем рядом опять взревела «Вильга», еще один планер из ряда перед ними разбегался на взлёт, очередь Паши и Леши была близко. Пошли ещё раз осматривать свои планера, встретились возле законцовок крыльев. Леша махнул рукой вверх и вправо.
- Вон вроде над Любимовкой облако нормальное, после отцепки там встретимся?
- Да!
- Годиться. Давай!
Паша вернулся к своей кабине, взял парашют на спину, стянул лямки на груди, согнулся, поймал ножные охваты, протянул, застегнул карабины подвесной системы. Карабины решительно клацнули, даже сам этот звук настраивал на предстоящий полёт. Но вот только спина не слишком обрадовалась, опять ощутив плотное соседство с пряжками и ремнями, но с этим ей предстояло смириться на много часов. Из кармана достал шапочку - белый подшлемник, надел на голову - и не греется на солнце и головой в полёте удобно крутить. Нагнулся, дотянулся до барографа за заголовником кресла, включил, прислушался - тикает-работает. Оперся руками на борта, перекинул ноги в кабину, задвинул их под приборную доску на педали. Включил радиостанцию, из динамика послышался интенсивный радиообмен, какой бывает на больших полётах.
- Тройка, отцепка норма...
- Сто второй, подтверждаю!
- Сто второму снижение к третьему, в круг правым, разрешил...
- Сто девятый, на третьем, триста, впереди самолет наблюдаю.
- Сто девятому заход разрешил... Сто пятый, на прямой наблюдаю, посадку разрешаю.
- Разрешили посадку, сто пятый...
Паша успел застегнуть поясные ремни, начал тянуться за плечевыми, как к планеру как раз подбежал Саша.
- Сань, помоги...
Саша подал плечевые ремни, Паша застегнул их в замке на животе, затянул. Проверил, попробовав приподняться, ремни держали плотно. Чуть поерзал спиной, устраиваясь, положил руки на ручку управления планером и рычаг интерцепторов, ноги на педали, поотклонял все поочередно до крайних положений, проверив управление, и заодно и удобство своего положения в кабине. Все нормально, теперь с парашютом и планером они вместе на весь полет, комфортно или не очень.
Он глянул вправо на Лешин планер, тот все ещё усаживался. Самому ему было не удобно, приходилось выворачиваться и тянуться, то за ремнями, то за микрофоном на шнуре. Обычно ему со всем этим помогала Настя. И может по этому, а может ещё из-за чего, но лицо друга было сурово.
- Сань, Лехе потом поможешь!
- Молодые спортсмены опытным? Конечно!
Справа-сзади зашелестела винтом очередная приземлившаяся «Вильга». Саша оглянулся:
- К тебе наверное? Готов?!
- Да!
Саша поднял руки вверх - знак готовности планера к полету. Из радиостанции послышался голоса Баранова и Ищенко:
- Сто пятый, посадка...
- Сто пятый, подруливайте к крайнему левому.
- Принял...
«Вильга» повысила обороты, разворачиваясь, покатилась перед рядом «Янтарей» к Пашиному планеру. Саша обернулся к Паше, прокричал, перекрикивая шум мотора:
- Счастливо! Покажите им всем там!
Паша кивнул.
- Постараемся! Давай!!!
Саша сорвался с места, побежал за фалом. Ищенко подрулил, остановил самолёт боком к планеру, оглянулся, узнал Пашу, помахал. Паша махнул в ответ. Дотянулся до ручек фонаря кабины, закрыл, защелкнул замки, стало намного тише.
Саша подбежал, держа кольцо на фале впереди и по-ковбойски лихо поддёргивая за собой остальную веревку, нырнул под нос планера. Паша уже держал ручку замка вытянутой. Саша гулко хлопнул ладонью обшивке планера, Паша отпустил ручку, замок стукнул внизу кабины. Саша тут же вскочил впереди, сильно дернул фал, проверяя зацепление, от души так проверил, планер подался вперёд. Замок держал, Саша махнул следившему за всеми этими манипуляциями Ищенко, сам побежал к концу крыла. Андрей Викторович чуть добавил оборотов, «Вильга» покатилась вперёд, выравниваясь по курсу взлёта и выбирая веревку. Паша про себя читал предполётную проверку, взглядом бегал по кабине: «Барограф включил... фонарь закрыл... рули проверил... интерцепторы убрал... триммер на втором делении... приборы норма...»
Все длинные утренние сборы укладывались в эту минуту. Кабина планера двинулась - Саша поднял крыло. Паша показал ему большой палец. Как раз к этому моменту веревка между ним и самолетом натянулась, планер чуть катнулся вперёд. Паша взялся за микрофон:
- «Акжар», «сто тринадцатый», к взлету готов.
Впереди сразу откликнулся Андрей Викторович:
- «Сто пятый», готов.
Им ответил Баранов:
- «Сто пятому», взлёт разрешаю, ветер западный, два метра...
- «Сто пять», взлетаю.

Сначала «Вильга» выбрасывает из патрубков сизый дым, поток воздуха от винта пригибает траву за ней, ромашки мечутся белыми точками. Ищенко отпускает тормоза, самолёт двигается, тянет за собой планер. Первые несколько секунд разбега Паша чувствует Сашину поддержку под крыло, но вот уже скорость побольше, Саша крыло отпускает. Планер качается в сторону, начинает уводить нос, Паша придерживает его движением ручки и педалью. Скоро начинает сам поддерживать крыло, движения рулями становятся меньше. Аэродромная трава все быстрее бежит под него, ромашки теперь превращаются в смазанные белые полосочки. По мере разгона начинается шум потока воздуха и удары колеса по аэродромным кочкам. Вот удары становятся чаще и сильнее, в кабине все сотрясается. Но небольшим движением ручки от себя Паша приподнимает хвостовое колесо, удары становятся чуть глуше. «Вильга» перед ним уже тоже приподняла хвост, разбегается на двух основных колёсах. Когда трава сливается в зелёный фон, Паша немного берет ручку на себя. Планер чуть приподнимается, но всё таки ещё раз стукается колесом о землю. Потом земля наконец отпускает его окончательно, все сразу становится плавней и тише. Пока «Вильга» не оторвалась, то Паша тоже придерживает свой «Янтарь» без набора. Но вот оно - и ее колеса поднялись над травой, теперь по земле скользят только их тени.
Андрей Викторович, как обычно, даёт их связке самолёт-планер немного разогнаться горизонтально, а когда под них пробегает дорога по краю аэродрома, плавно переводит самолёт в набор. Паша тоже подтягивает ручку на себя, занимает положение, как и положено при буксировке - носом в хвост и чуть выше самолета. Все, они в воздухе!

До чего же хорошо, вот так, в начале дня, подниматься вверх, пусть пока и на буксире. Высота растёт, детали на земле уменьшаются, а горизонт становится все шире. Сразу после взлёта деревья возле аэродрома касались такими большими, а сейчас они уже где-то внизу, остались зелёными клубочками, дома стали лишь светлыми квадратиками, дороги серыми ленточками. Зато видны уже соседние леса, озера, села - мир открывается с высоты! И ещё и планер немного покачивается. Или вернее они вместе с «Вильгой» немного раскачиваются, словно тоже радуясь очередному подьему в небо. Но Паша этому улыбается ещё и по другой причине - раз есть «болтаночка», значит есть и не стабильность в атмосфере, а значит будут и потоки. И ещё как приятно небольшими и точными движениями исправлять эти отклонения планера, ощущая как он тебе послушен.
Хотя кроме эмоций конечно уже началась полётная работа - пока Ищенко тянул его спокойно по широкой дуге, то Паша взялся за ручку управления левой рукой, правой взялся за рычаг шасси, двинул его вперёд, зафиксировал там. Колесо ушло в фюзеляж, створки закрылись, шум потока воздуха стал ещё равномерней и тише - исчез и этот признак связи с землёй.
К семистам метрам высоты они уже закончили разворот на восток, плыли теперь над Житомирской трассой. Облака стали гораздо ближе, а плоскость именуемая «планетой Земля» осталась внизу и начала покрываться легенькой серой дымкой. Впереди в этой дымке открылся город Киев. Вон они серые высотные дома, лишь создающие иллюзию высоты, вон кажущиеся большими лишь с земли проспекты улиц. И даже люди, и их проблемы, с высоты, кажутся не такими уж большими и сложными.
Паша глянул чуть влево, среди знакомых очертаний районов Киева, нашёл белую высотку корпуса своего института. Рядом с ним они вчера шли... А сегодня у него третье измерение!

На высотомере восемьсот метров, «Вильга» впереди резко покачивает крыльями влево-вправо. Паша тянет левой рукой желтую ручку замка. Фал тут же улетает из под носа планера вперёд, блеснув на прощанье металлом кольца. Ручку управления чуть на себя, переводя запас скорости от буксира в высоту, в левой руке микрофон:
- «Сто тринадцатый», отцепка норма!
«Вильга» круто сваливается вниз и вправо, к аэродрому.
- «Сто пятый», подтверждаю.
- «Сто пятому», заход к третьему...
Скорость быстро уменьшилась, Паша двинул ручку от себя и влево. Ещё на буксире он, кроме любования землёй, конечно следил и за воздухом. И первые же минуты полёта показали, как то, что хорошо спланировали на земле, меняется в воздухе. Облако, на которое они смотрели пятнадцать минут назад с Лешей, ветром сместилось западнее, теперь оно было сильно сзади. А вот чуть вперёди и вправо, над рыжим полем появилось новое белесое пятно - "вспышечка" на языке планеристов, только начинающее формироваться облако. Под ним пока ни кого не было, но Паша решил "рискну-проверю".
Ручку нейтрально, педалькой ниточку в центр фонаря загнать - убрать скольжение, чуть триммер подвинуть. Планер засвистел потоком воздуха на переходе. Летя по прямой Паша конечно поглядывал влево, где в нескольких километрах от него под облаком кружилось сразу больше десятка планеров. «Между прочим там и все наши инструктора и мастера спорта и остальные... Ну ладно, посмотрим ещё, кто кого...»
Несколько минут, и он уже там, где должен быть поток. Но... Ещё с перехода Паша периодически поднимал глаза и наблюдал за развитием вспышки, и оно ему не понравилось. Белесое пятно в облако не превратилось, и даже наоборот стало ещё менее различимым. Паша начал медленно заворачивать на месте предполагаемого потока, но вариометры не порадовали - они показывают, с какой скоростью снижается или набирает планер, так вот стрелка пару раз чуть приподнялась к нулю, потом опять опала к обычному минус метру. А потом и вообще ушла ниже - из потоков тут остались только нисходящие.
- «Сто шестнадцатый», отцепка.
- «Сто два», подтверждаю.
Это был Леша, он только отцепился. Паша взглядом нашёл «Вильгу» и «Янтарь», они сейчас были выше него. При чем «Янтарь» явно довернулся в его сторону - видимо Лёша ещё с буксира высмотрел Пашу и рассчитывал, что он уже нашёл поток.
- «Сто шестнадцать», не ходи сюда, тут пусто... - Паша крикнул в микрофон, прежде чем вспомнил строгие предупреждения начальства о порядке связи в районе аэродрома. Баранов правда ни чего не сказал, вошёл в положение. Лешин планер резко развернулся и пошёл на северо-запад, туда где летали все остальные.

Паша с остатками надежды докрутил ещё одну длинную спираль, но потока таки не было. «Черт!» - ругнулся он про себя. - «Уже ж не первый раз в этом углу попадаюсь, а все экспериментирую...». Расчёт высоты, задача, которую каждый планерист решает в течении всего полёта, был такой: он висел на шестистах метрах высоты над рыжим полем в чистом небе. До облака, где были все остальные, от него было больше пяти километров, там планера были едва заметны маленькими светлыми крестиками. Если он туда сейчас пойдёт, то он потеряет минимум сто метров и прийдет туда на метрах пятистах высоты, а то и ниже. А с такой высоты поток может не взять, и тогда возвращаться на аэродром прийдется низко и совсем не красиво. «Хорошее, блин, начало дня... Ну давай же родной, давай!» - обратился он и к себе и потоку и планеру. Хотя конечно сам даже из своего небольшого лётного опыта знал - в таких ситуациях эмоции не помогают, только спокойный осмотр обстановки вокруг, анализ происходящего и расчёт. И тут же получил подтверждение этому: в развороте покрутил головой, заметил что ветром его сместило уже в сторону от того поля, которое могло быть источником потока, и «вспышка» над ним уже полностью растаяла в голубом утреннем небе. Но вот чуть в стороне, собственно опять таки прямо над тем полем, как раз на его высоте кружилось несколько птичек. Птички, поднявшиеся так высоко, и при этом крыльями не машущие, были верным признаком, что там им что-то помогает набирать высоту. Паша подвернул к ним. Минута полёта и вот оно - невидимая сила подтолкнула планер снизу, вариометр сразу поднялся выше нуля. Ручку влево и немного на себя, педалью помочь планеру закрутиться. Чёрный верх приборной доски, наклонившись, поплыл по линии горизонта, крыло одним концом смотрит в землю, другой стороной указывает в небо. Набор был тут конечно не очень - вариометр гулял от нуля и до чуть больше метра, но уже хоть что-то позитивное. Паша глянул вниз - видимо с этого поля начала подниматься следующая порция нагревшегося воздуха, «пузырь», как говорят про такой начинающийся поток планеристы, и вот он с птичками его и нашёл. Птички спокойно летали себе чуть выше него, пара небольших соколов, вылетевшие так высоко по каким то своим птичьим делам. Паша, подсматривая за ними, чуть накренил планер больше, стараясь найти центр потока, где набор посильнее, но особых изменений не было. «Ладно, пока пусть хоть так...».
Радио между обычным аэродромным радиообменом вдруг громко ожило голосом главного судьи соревнований:
- Внимание, планеристам «открытого» класса, стартовая линия открыта!!!
Это значило, что «длиннокрылые» уже могли уходить на маршрут. Скоро и их, «стандартов», очередь...
Несколько минут в спирали и высотомер опять вернулся к восьмистам метрам, высоте, на которой Паша отцепился. Понимание самостоятельно отвоёванной высоты было приятно, и самое главное, что теперь ему хватало запаса перейти к тому облаку, где были все. Здесь поток, хоть и в очень нужный момент, поддержал его, но дальше развиваться опять не стал, вариометр опять начал скатываться к нулю. Соколов скорее всего это устраивало, видимо им не нужно было набирать, а важнее с определенной высоты высматривать что-то на земле, но Паше то надо было выше и дальше. Так что он качнул ручкой, пролетев мимо них, и со спирали вышел на запад.
Гораздо выше него, ему наискосок его курсу, красиво проплыли три «длиннокрылых» планера, они до этого набрали максимальную высоту, сейчас на экономичной скорости шли к аэродрому, что бы там сфотографировать старт и разгоняясь, уйти вперёд.

Паша подошёл к облаку на шестистах метрах, пока ниже всех, но это было теперь не важно. Ориентируясь по планерам над собой, он сразу закрутил спираль, и тут же как-то даже удивительно четко вписался в стабильный двухметровый поток. Планер покачиваясь в крене, пошел в набор, Паша оглянулся вверх-вниз - внизу тянулись домики дачного массива, лес и озерцо - ни чего особенного. Но тут «работало» уже само облако, видимо «родившись» таким же «пузырем», но ему хватило энергии тёплого воздуха сформироваться, и теперь оно само в себе запустило циркуляцию воздуха - под облаком воздух все ещё поднимался, где-то по сторонам опускался, но главное, что поток вверх был равномерен и стабилен. Таким облакам просто «Спасибо!» хотелось сказать, и за то, что смотрелись внешне красиво, и за стабильные наборы и за то, что они ещё и достаточно долго могли просуществовать - Паша с Лешей смотрели на него с земли уже полчаса назад, а оно все ещё тут и «живо»!
Паша, задумавшись о «жизни» облака, и подкручивая к центру потока, видимо чуть перетянул ручку и крен был большой, планер неодобрительно встряхнул хвостом и завибрировал ручкой управления. Паша мягко толкнул ручку от себя, дал носу чуть опуститься, потом уменьшил крен. Это было очень неприятным моментом, за скоростью надо было следить, тем более что под ним в поток уже пристроилось ещё пару планеров. Ругнул себя словами инструкторов: «А за скоростью, кто будет смотреть???... Особенно на «Янтаре» с водой, чуть потерял скорость и срыв! Любимый «Бланик» так на семидесяти спокойно висел в спиралях, а если аккуратно, то бывало и того меньше, а тут не менее ста...»
Хотя в целом у Паши настроение очень улучшилось - высотомер подходил уже к тысяче метров, хороший набор - что ещё планеристу надо для счастья? Оглянулся вокруг - нижняя кромка облака была уже совсем не намного выше него, под ней летало в широкой спирали ещё несколько «Янтарей», ЛАК блеснув на солнце кабиной, уходил в сторону старта.
«Пора бы уже и Лешу найти...»
И как раз со следующей спирали он увидел «Янтарь», летавший под солнечной кромкой облака, чуть в стороне от главного потока. Так обычно летают, когда ждут кого-то. Паша решил проверить, развернулся, пошёл к нему.

Радио опять громко выдало:
- Внимание планеристам, стандартный класс в воздухе...
Это значило, что взлетел крайний из «Янтарей» и по правилам им через пятнадцать минут можно будет стартовать.

«Ну хоть тут повезло!» Паша подлетел поближе и на киле у планера стал понятен номер 116 - Лёха! «Вот и замечательно» - Паша улыбнулся, вспомнив одну из любимых фраз Мельничука. Подошёл под Лешин планер, стал в поток, качнул крылом. Леша тоже его заметил, помахал рукой из кабины. Он был чуть выше Паши, но через пару минут набора Паша его догнал, потом креном подправил свою спираль, занял место, где и положенно - напротив Леши. Все, пара собрана, дальше они уже вместе!
Поток тут был не слишком сильный, набор по метру. Да и нижняя кромка облака, хоть и приподнялась, но на тысяча двухстах метрах она была уже совсем близко. В кабине стало прохладней, капельки запотевания начали появляться на фонаре - облако дышало влажностью. Как для ожидания то это было неплохое место, не очень далеко от аэродрома и все ещё державшее их. Если бы не ... Неприятным моментом оказалось, что так думали не только они, и под этим облаком планеров собралось много. Все ожидали, все выбрали «под кромку», видимость вокруг стала не очень, а планера летали на скорости и в разных направлениях. Приходилось все время крутить головой и следить, за тем кто и где летает вокруг, и приятного в этом было все меньше. Вот совсем рядом, между Пашей и Лешей, вдруг выскочив из серой мути, пронёсся «Янтарь» с номером ... Паша номер вообще то рассмотреть не успел, заметил только, что мыли тот планер плохо, фюзеляж снизу был в следах травы и грязи. Паша непроизвольно пригнул голову и качнул ручку от себя. Эфир ожил ругательствами Лехи в адрес нарушителя порядка:
- Эй, куда прешь, дурило? И в кромку не лезь, нас тут много!!!
Лешин монолог перебил Баранов:
- Планеристам в районе аэродрома соблюдать интервалы и осмотрительность... - Это было стандартной инструкцией. И потом добавил «от себя»: - Если мешаете друг другу, то не лезьте, сами отойдите.
- Принял... - обиженно буркнул Леша, его планер покачнулся, показав на облака в «четвёртой» зоне, чуть дальше аэродрома. «Пошли!» - мысленно одобрил его Паша.

Парой они вышли из тени, в кабину хлынуло солнце. Паша поправил темные очки, поплотнее взялся за ручку, разгоняя скорость. Небо теперь было от голубого до синего, красивые облака стояли белыми клубами вокруг. И хоть это было уже привычно, но Паша опять порадовался красоте планера Леши, летевшего чуть впереди. Блестел на солнце белый пластик киля, чуть подрагивало длинное выгнутое крыло. На скорости в кабинах стоял гул, но уже такой привычный, что почти не заметный.
Пару минут перехода - и вот он поток. Сначала Лешин планер пошёл вверх, за ним и Пашу потянуло. Тут они уже не стали стесняться - вошли в поток как положено, динамично, ручки резко на себя, переводя запас скорости в высоту, потом сразу друг за другом хороший крен. Паша откинув голову на подголовник, следил за Лешиным разворотом, сам подтягивал ручку. И даже без приборов чувствовал, что они в хорошем наборе. Потом опустил глаза - точно, вариометр, наверное удивляясь сам себе, показывал четыре метра...

Пока они были ещё не на маршруте, то можно было и побаловаться - Паша то становился в поток, то выходил из него энергичным разворотом, Лёша вобще иногда увлекался и превращал развороты в перевороты. Хорошо, когда можно вот так поразминаться перед длинным днём. Вместе с тем ребята присматривались к погоде - под облачным массивом было довольно сумрачно и прохладно, и можно было подумать, что везде так. Но оглянувшись вокруг были видны леса и полоски полей, овалы озер едва серебрились чешуйками ряби - это был типичный красивый пейзаж района севернее Бузовой. И все это было обильно залито солнечным светом с редкими тенями облаков на земле, а это значило, что там жарко. В этом районе в такую погоду было всегда лучше с потоками, потому что здесь были больше контрасты температур на поверхности, как шутили планеристы «природа не любит скучать». Но дальше на день жару надо будет учитывать - могут быть районы где с облаками будут проблемы.
А ещё Паша усмехнулся сам себе - пока у них было просто время любоваться родными пейзажами, потом, на маршруте будет уже не до этого. Они с Лешей какой-то обсуждали даже, что в итоге из впечатлений о маршруте оставались какие то облака да контрольные ориентиры. И ещё запоминались места, где приходилось «висеть» и «выгребать» с малых высот, но и там вопрос был не в красоте, а в местах на земле, откуда могли начинаться потоки.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments