?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Белые крылья. Часть 3.





Пятью годами ранее:
- Как фамилия?
Паша назвал себя.
- Будешь в экипаже у Мельничука...
Так бывает только один раз. Вадим Михайлович помог надеть парашют, пристегнуться, поподтягивал ремни.
- Ну что, готов? Закрываемся, поехали... - И они полетели. В первый раз Вадим Михайлович управлял сам, Паша, как и все новички немного обалдевший, по его командам иногда пытался «мягко держаться за управление». Хотя как тут «мягко держаться», когда планер за «Вильгой» раскачивается непрерывно, а когда буксировщик идёт на разворот, то совсем непонятно что, «а ты давай за ней»? Отцепились, полетали с полчаса в районе аэродрома, немного покружились в совсем не понятных тогда ещё для Паши потоках.
- На первый раз достаточно, заходим на посадку. Как себя чувствуешь?
Как может себя чувствовать шестнадцатилетний мальчишка, впервые поднявшийся в воздух, и не пассажиром в закрытом большом самолете, а в кабине учебного планера, где над тобой только тонкий плексиглас фонаря и небо вокруг? Все, от восторга до страха, многое еще не понятно, ещё немного комок под горлом, сердце замирает на глубоких кренах. Но как же здорово!!!
Первый полет по программе обучения «вывозной», от взлёта до посадки пилотирует инструктор из задней кабины, и сидящий в передней кабине курсант ещё может чего-то не знать, бояться и нервничать. А дальше:
- Вадим Михалыч, готовы? Закрываемся...К взлету готов!
Дальше начинается работа. «Отработка прямолинейного полёта... спиралей... взлёта и посадки... простого и сложного пилотажа...». Любимая, красивая, но все же учеба с работой. И с каждым разом все больше и больше ощущаешь, как сам управляешь планером, и все реже и реже чувствуешь руку инструктора на управлении. И вот однажды он запишет в лётной книжке «К проверке готов». Проверяющий слетает с тобой пару контрольных полетов, уже не касаясь ручки, после посадки скажет «-Нормально. Так и дальше давай!», а сам выберется из задней кабины, заберёт свой парашют, застегнёт на пустом кресле ремни.
Это бывает всего один раз и всего у одного твоего инструктора, первого. И он будет стоять во время твоего взлёта «первый сам», сбоку от полосы, немного волнующийся и немного грустный. Потому что «вылетая сами» мы увозим на теперь уже совсем своих крыльях, часть их сердца и души... Первый Инструктор - Спасибо Вам!

Только Мельничук ушёл, как в дверь домика несмело постучали.
- Ну кто там ещё?!
Дверь открылась, в домик зашёл Володя, маленький, застенчивый первогодок, с их бутылками в руках.
- Привет... - Лёша кивнув головой, выразительно посмотрел на Пашу. - А где это Санек делся?... Ах, к судьям пошёл, а тебя значит к нам... Понятно.
Лёша и Паша ещё раз переглянулись. Лешин взгляд недвусмысленно показал: «Ну и что я говорил? Ты говоришь молодых не надо строить?! Да они сами уже кого хочешь построят...»
Лёша забрал у Володи бутылки, они закинули их в сумки. Паша ещё паковался, Лёша уже стоял рядом с собранной, проверяя содержимое карманов комбинезона. Володя все ещё несмело топтался возле двери.
- Летал уже?
- Да, три раза...
- Ну и как оно? - Лёша спросил и сам улыбнулся - все это было похоже на них самих пять лет назад.
- Понравилось! - Даже интонация была та же.
- Только мало?!
- Ага...
- Ну, ещё налетаешься... А сейчас вот что, раз пришёл, то поможешь нам выкатиться. Бери барографы, пошли на стоянку.
Володя нехотя кивнул. Для него начинался очередной длинный день молодого спортсмена на аэродроме, «на подхвате и за все...».
- Барографы... И зачем они вам нужны?
- Так, пионер, мы что, инструкций не знаем? Барограф - объективное средство контроля, полёты без барографов категорически запрещены... Ты у кого в экипаже?
- У ... Мельничука.
- Паша, опять твой экипаж, и такие плохие знания. Куда ваш инструктор смотрит? - Лёша закинул сумку на плечо, двинулся к двери. Но хоть смеялся, а не ругался, и это уже было хорошо.
- Наш инструктор учит летать, а не инструкциям. А твой вон - Коваленко энд фемели...
В окно было видно, как из ряда инструкторских домиков в сторону стоянки вышел Игорь Николаевич с парашютом и сумкой на спине, за ним в больших для нее, темных, очках топала семилетняя дочка, за ней с ведром и тряпкой для мытья планера, жена.
- Вот это правильно - всей семьей на полёты! Паша, ты готов уже наконец?!

Они пошли на стоянку по дорожке мимо инструкторских домиков. Вообще-то раньше это были стандартные деревянные упаковочные контейнеры для самолетов, теперь переделанные под нехитрое аэродромное жильё. Каждый из них был хорошо знаком и даже их вид много рассказывал о их хозяевах. Первым в ряду был как раз домик Пашиного инструктора Мельничука - аккуратный, но без излишеств. Следующим был домик Коваленко - на стенке написаны мелом слова «мама, папа, Оля, планер», детский велосипед у крыльца, цветочки посажены вдоль стенки - семья на аэродроме. Следующим был домик инструктора первого экипажа, Елены Николаевны Лагутиной, аккуратно покрашенный, беленькие занавески на окнах, половичек у порога. Следующая «хата» чемпиона Мира Донцова, с рекламой пива на двери и его видавший виды «Мерседес» припаркован прямо под дверью. И крайний, общественный склад, с покосившимися стенами...
Как раз из-за угла склада послышалось негромкое поскуливание, потом щенячье тявкание. Это было обычно, всякая живность почему то любила хуторок аэродрома, и все лето собаки, кошки, а то и коровы, были участниками аэродромных событий. Но потом уже человеческий голос сказал «Гав-гав!». Ребята голос узнали, не сговариваясь повернули за угол. А там Андрей Викторович Ищенко, присев на корточках, треплет по холкам целую ватагу наседающих на него со всех сторон щенков. Паша и Лёша остановились, радостно разом почти выкрикнули:
- Здравствуйте, Андрей Викторович!!!

У всех нас среди знакомых есть такие люди, которые напоминают хорошие моменты, и даже только увидев их, но нам уже становится светло и весело. Для всех планеристов на Бузовой таким человеком был Ищенко, инструктор-парашютист и лётчик, в своём, парашютном звене, и заодно инструктор парашютно-спасательной подготовки в звене планерном.
Сами парашюты и спасение было делом более чем серьезным, и поэтому относились к этому ответственно. Пошучивали все конечно тоже, что «только ненормальные выпрыгивают с тряпками из исправного самолета», но вот например пару лет назад Коваленко пришлось выпрыгивать из неуправляемо падавшего после столкновения в воздухе планера. Ребята в тот день дежурили на СКП и процесс спасения перед ними развернулся в прямом радиорепортаже от летевшего рядом Донцова: «Столкнулись! Падает... Есть, выпрыгнул! Парашют... открылся. Снижается на лес. На поле приземлился... Встал, ходит...» Планер, между прочим, упав вертикально, переломился на части как раз по середине кабины. А Коваленко, живой и невредимый, потом ходил по аэродрому с ненормально веселой улыбкой и сбитыми при сбрасывании фонаря костяшками пальцев. «Хорошо, что он начинал когда-то у прыгающих...» - признали все честно на аэродроме. Парашютисты конечно не остались в долгу и подшучивали в ответ: «Чего не сделает лётчик, что бы лишний раз прыгнуть с парашютом...»
И вобщем по этому всему перед началом каждого сезона ребята шли на пару дней «сдаваться в парашютисты» - сдавали зачёт по действиям в аварийных ситуациях и средствам спасения, переукладывали свои спасательные парашюты для планеров. И потом ещё укладывали парашюты для тренировочного прыжка и по разу прыгали с Ан-2. Прыжки запомнинались всегда сильно.

Дюралевый борт Ан-2 мелко вибрирует. В окнах с одной стороны уже близкие облака, а с другой зеленые крылья упираются в ставшими маленькими домики Киева. «Где то там сейчас Лена...» - заставляет думать себя Паша, что бы отвлечься от страха. Лёша сидит рядом, в пол оборота спиной и серым ранцем парашюта, от ранца вытяжной фал к потолку, карабином прицеплен к тросу вдоль кабины. Леша ближе к двери, потому что он чуть тяжелее и ему прыгать первому. Ищенко сегодня впереди, в кабине пилотов, над ним через большое остекление кабины видно синее небо. Ещё видно, как он одной рукой крутит штурвал, а другой жестикулирует, о чём-то эмоционально беседуя со своим другом и вечным напарником, парашютистом-инструктором Глушенковым. Ан-2 натужно гудя, долгих минут десять набирает высоту. Наконец высотомер над дверью кабины показывает восемьсот метров, Ищенко выглядывает в боковое окно вниз, доворачивает. Глушенков проходит по кабине, приоткрывает дверь. В сумрак салона Ан-2 врывается свет, гул и свежий ветер. Короткий гудок сирены, Глушенков выкидывает за борт маленький комок оранжевой ткани. «Пристрелка пошла...» - соображает Паша, пытаясь в кругу окна заметить маленький парашютик с грузом, по которому определяют условия для выброски. Ищенко заваливает Ан-2 в вираж, в проеме двери становится видно землю далеко внизу. Волнения от этого ещё прибавляется. «Уж лучше о Лене думать...»
Но долго отвлечься не получается, Глушенков сходил к Ищенко в кабину, опять почертив руками в воздухе, они уточнили курс захода, теперь Ан-2 заворачивает «на боевой». Глушенков проходит мимо них, треплет по плечам, что-то кричит про унылые лица, смеётся. Голоса не разобрать то ли от волнения то ли рева мотора. «Ничего, Глушенков нас и в первый раз с Ищенко бросали, все нормально будет...»
- Ты чего?! - Лёша оборачивает голову в зеленой каске к Паше. Наверно ему что-то показалось.
- Ничего!
- О чем думаешь?!
- Так, о разном... А ты?!
- И чего я здесь делаю!!!
Они почти кричат, перекрикивая шум. Но слышать их не кому, другие сидят рядом с ними тоже с вытянутыми от напряжения лицами, не реагируют ни на что.
Глушенков, стоит у двери, в парашюте, свободно застегнутом прямо поверх тельняшки, придерживаясь рукой за трос под потолком.
- Эй, лет-чи-ки!!! Первый заход.. Ты! ... ты! И ты! - тоже криком, и что бы было доходчивей все это дублируется жестами. Получается даже немного смешно. Но тут как раз сирена дважды коротко рявкает.
- Первый заход, встаём! - Глушенков машет им правой рукой вверх, левой открывает дверь, теперь уже полностью. Сам становится чуть назад, Лёша делает шаг к двери, Паша за ним. Перед ним пока только ранец Лешиного парашюта, с выбитым на ним красной краской номером и перетянутый резинками. И лишь где-то в углу рамы двери кусочек синего неба. Рука Глушенкова у Леши на плече, но это скорее придержать, а не подтолкнуть. Пока есть секунда, Паша оглядывается на кабину. Ищенко как раз тоже обернулся посмотреть на них, показывает Паше сжатый кулак. Не пугает конечно, а в смысле: «Давайте, парни, я в вас верю, не подведите!». Под такими взглядами любимых инструкторов уже не струсишь, Паша показывает Ищенко кулак с большим пальцем вверх, улыбается в ответ.
Длинный гудок сирены над ухом, крик Глушенкова «Пошёл!!!». Лешин ранец двигается вперёд и тут же пропадает из виду. Теперь перед Пашей небо и земля, во всей их глубине и красоте. Шаг вперёд, ногу на порог поставить, немножко упереть. Руки слева на груди, пальцы сжали кольцо. Ветер из двери теперь уже здорово обдувает, сбивая дыхание.
- Пошёл!
Шаг-прыжок вперёд, голова летит вниз, ноги остаются вверху. Поток воздуха бьет в лицо, за спину треплет куполок вытяжного парашюта. «Пять-раз... пять-два... три.». Руки с кольцом вперёд, в ответ на это дерганья строп, выходящих из сот ранца парашюта, потом ещё крепкий рывок в подвесной системе. И вдруг тишина...
Паша поднимает глаза вверх, ровные линии строп идут у него от плечей к мягкой окружности купола над ним. Где-то на краю неба рыкнул двигателем Ан-2, уходя на следующий заход. Паша оглядывается, Лёша висит под таким же куполом совсем не далеко, с другой стороны висит еще один перворазник, прыгавший за ними. Воздух легенько шелестит в раскрытом куполе.
- Лё-ха!!!
- Е-е-й!
В свободном воздухе звуки передаются удивительно хорошо, хочется орать и дурачится. Но надо ещё раз вспомнить «лицо любимого инструктора ПСС» и разблокировать страхующий прибор, иначе он на определённой высоте сам откроет запасной парашют. Паша опускает голову, открывает прикрывающий замки клапан, выдергивает красную стропу. Они ещё на земле договорились об этом друг другу напоминать.
- Разблокировал!
- Да-а-а!
Есть время оглянуться вокруг. Они снижаются хорошо, прямо на южную сторону аэродрома. Вот они аэродромные постройки и стоянки, вот леса вокруг «Чайки», вон Киев, вот знакомые улицы и районы. Смешно смотреть на носки своих ботинок, висящие над всем этим.
К сожалению минуты снижения быстро заканчиваются. Вот уже стала видна отдельная трава и земля резко бросается на тебя. Ноги вместе, немного напрячь и подогнуть. У-ух! Ветра почти нет, удар не сильный, но все равно валит с ног. Купол нехотя начинает опадать рядом. Паша переворачивается на бок, так лёжа тянет за нижние пару строп, легкая ткань парашюта нехотя сваливается. Недалёко приземлившийся Лёша вскакивает сразу, забегает свой за купол, затаптывает его руками и ногами - это по его характеру. Паша же пока весь купол не опал, вставать не стал, и вообще так хорошо было лежать после всего этого, чувствовать запах аэродромной травы. Но встать надо было - для наблюдавших сейчас за ними со старта это сигнал, что все нормально. Паша встал, оглянулся. Лёша подбежал, стукнул по плечам руками:
- Паша, класс!
- Лёха, живём!
Они обернулись на перворазника - он уже тоже стоит, даже с расстояния видны глаза на выкате.
- Э-э-ге-гей!!!

- Так что, Андрей Викторович, теперь вы к нам прибыли для улучшения породы? - ребята подначивают Ищенко его же шуткой времён прыжков. Андрей Викторович разгибается, с широкой улыбкой шагает им на встречу.
- Точно так! Приветствую вас, мужчины! Возьмите с собой на планер...
- Андрей Викторович, только на внешнюю подвеску, но там дует!
- Вот так всегда, как прыгать, так я вас, а как вы меня покатать, так нет... Ладно-ладно, можете не переживать, я у вас сегодня буксировщик и дежурный экипаж. Так что ваши маршруты, а мои площадки. Вы там подальше давайте, договор? А то и мне полетать хочется...
- Андрей Викторович, ради вас хоть до Ровно улетим!
- Вот это разговор! Но вообще то удачи вам конечно, парни!!!
«Мы любим Ищенко за его постоянные шутки и крепкую руку в нужную минуту. А ещё за то, что он символ наших больших побед. Побед над собой...» - думает Паша, пока они вместе идут в сторону стоянки.

Они наконец вышли к своим планерам. В десять часов утра на стоянке уже было многолюдно. Кто-то мыл свои планера, заправлял водой, возились в кабинах. Паша и Лёша прошли вдоль ряда, здороваясь с другими пилотами, с кем махая, с кем за руку, дошли до своих «Янтарей». Планера встретили из блеском белого пластика и бликами фонарей. Вобще их красотой нельзя было не залюбоваться.
До сих пор в представлении многих людей при слове «планер» возникает образ чего-то такого старинного, деревянно-тряпочного. Хотя на самом деле планера уже давно прошли тот этап развития, и даже этап конструкций из метала тоже почти закончился. Романтику перкали и открытых кабин уже давно сменила конструкция из стеклопластика, современная и очень аэродинамически чистая. Крыло со сложными профилями, обтекаемые формы фюзеляжа и остекления - верх аэродинамического совершенства. Именно это совершенство позволило планерам летать без мотора на многие сотни, а то и тысячи, километров, находится в воздухе много часов, ставить рекорды высоты более десятка километров. Кабина планера, хоть и не изобилует приборами, все таки он предназначен для полетов в хорошую погоду, визуально и днём, но зато очень функциональна для пилота. Даже само кресло, в котором сидишь откинувшись полулёжа, небольшая ручка управления, ещё несколько рычажков и переключателей - все что требуется доступно и удобно. Хотя конечно после сидения многих часов, да ещё закручивая спирали в потоках с перегрузками, даже мягкая подушка под спиной не очень то помогает.
Планера на которых летают Паша и Лёша, «Янтарь-Стандарт 3», относятся к «стандартному классу», размах крыла пятнадцать метров, из дополнительных средств управления только интерцепторы - аэродинамические тормоза, позволяющие при необходимости снижаться быстрее и уменьшать скорость. Старшие же их товарищи и инструктора летают на планерах «ЛАК-12» и «Янтарь - 2Б», «открытого класса», там уже размах крыла более двадцати метров и ещё большее аэродинамическое качество и скорости.

Паша, думая о всём этом, положил парашют в кабину, поправил мягкую подушку на сиденье. Бутылку с водой поудобнее пристроить под борт, трубочку для питья положить на подголовник, что бы потом можно было легко достать. При всём совершенстве планеров, сидеть по много часов, управлять планером, чувствовать погоду, находить потоки и все остальное предстоит все равно им самим, так что о комфорте стоило позаботиться заранее.
Рядом Лёша мыл свой планер - все очень серьёзно, тщательно, регулярно споласкивая тряпку в ведре с водой и разведённым там стиральным порошком. Паша протер свои крылья и киль просто влажной тряпкой. «Ой, не на чемпионат мира ж летаем...» Серьезно он относился только к мытью пластика фонаря, тут действительно на ярком солнце любая грязь начинала сильно отбрасывать яркие блики и сильно утомлять глаза уже через несколько часов, а сегодня им похоже предстояло летать подольше.
Рядом топтался Володя, когда рядом ни кого не было, косясь на шланг воткнутый в воронку над крылом, тихо спросил:
- Паш, а вы воду зачем то в планер заливаете, тяжелее ж будете?
Паша, чуть помолчал, думая, что ответить. То, что Володя спрашивал, это было уже хорошо, на аэродроме новички так учились лучше всего. А для них самих пять лет назад это была большая загадка - зачем утяжелять планер водобаластом? Сейчас ему можно было конечно рассказать длинную теорию, про удельную нагрузку на крыло, поляру скоростей и другие аэродинамические премудрости, но тогда бы наверное он мало чего понял. Решил обьяснить попроще:
- Володь, с горки на санках катался? Какие быстрее вниз разгоняться, тяжелые или легкие? Вот тут тоже так, пока мы тяжелые, то скорость больше получается. Парить конечно хуже, скорость тоже больше, радиусы спиралей увеличиваются, потоки сильнее нужны. Но на переходах мы выигрываем, и это главное. А если похода плохая и перед посадкой, то воду сливаем и мы опять легкие...
Про себя Паша улыбнулся - у планеристов выражение «сливать воду» приобрело вполне реальный смысл не очень хорошей ситуации - воду сливали когда погода была плохой, потоки были слабые, или когда готовились к посадке.
«Планеризм вообще похож на жизнь, когда долго и сложно работаешь, что бы набрать высоту, потом немного радуешься на верху, но уже даже в это время летишь вниз. А потом надо опять работать, что бы набирать высоту...»
- Ещё вопросы есть?
Володя кажется ещё что-то хотел спросить, но появившаяся на стоянке помощница главного судьи соревнований быстро забрала его на помощь старту.

- Лёш, я готов, схожу переоденусь и закрою у нас там все.
Из под крыла торчали Лешины ноги, он мыл планер снизу.
- Давай, только быстрее...
Трактор и машина уже начали забирать со стоянки готовые планера, вытягивая их на веревочном буксире по паре на центр аэродромного поля. Пилоты сейчас полубежали рядом со своими «аппаратами», поддерживая их под крыло.
Навстречу Паше как раз тянули «ЛАК» Коваленко. Сам Игорь Николаевич сурово поглядывал то на дергавшего слишком резко водителя, то по сторонам, что бы ни что не зацепило его красивые крылья. Увидев Пашу, идущего на встречу, он впрочем позволил себе отвлечься:
- Вы с Лешей вобще выкатываться думаете?
- Так точно, Игорь Николаевич, сейчас прямо за вами...

В лагере у Паши было ещё одно важное дело, традиция-привычка, начавшаяся пару лет назад. За жаркое утро на аэродроме они успевали набегаться, а впереди был ещё долгий день в кабине планера. Поэтому за углом их домика, на солнечной стороне, Паша еще с утра оставлял ведро с водой. Оно конечно не слишком успевало нагреться, но Паша старался быть сильным. Вот и сейчас он быстро сбросил рабочую майку, нагнулся, что-бы вода не намочила штаны, опрокинул ведро на спину...
- Эх, хорошо!!! - вдруг прокомментировали его водные процедуры.
От неожиданности Паша чуть ведро на себя не уронил, выпрямился. Вода со спины побежала за пояс. Перед ним стояла лётчик-инструктор и тренер сборной команды Украины Елена Владимировна Лагутина.
- Здравствуйте, Елена Владимировна.
- Здравствуйте! Не опоздайте на предполётные, Павел!
Лагутина ушла, Паша посмотрел ей в след, потом на мокрые штаны и ведро.
«Ну что ты будешь делать...»
Впрочем холодная вода Пашу отлично взбодрила, а внезапное появление «Мамы Лены», как заочно звали Елену Владимировну между собой спортсмены, вообще очень подняло настроение. И даже опять напомнило ему о его Лене. И пока он переодевался в «полётно-парадный» пятнистый комбинезон , проверял на месте ли нож, спички и карандаш, то опять вспоминил ее улыбку вчера.
«Подожду до осени, там увидим...»
Вышел из домика, остановился на пороге. «Ну все, сборы закончились, дальше надо лететь и думать только о полёте, так что прости, Лен...»
Дверь на замок, ключ «в надежное секретное» место, под досточку у порога, бегом на стоянку.

Своего планера на стоянке он уже не застал, увидел, что их два «Янтаря» уже тянут за машиной по полю, один вёл под крыло Лёша, другой Саня. Паша бегом догнал крыло своего планера.
- Сань, давай я сам!
- Да ладно, пошли уже так. Ты где был, Лёша всю стоянку застращать успел, мол выкатить планер не кому...
- Одевался. Спасибо, что ты нашёлся. Это тебя судьи отпустили?
- Эти отпустят... Там начальник с главным судьей в судейской что-то долго решали, потом начальник вышел и сказал, что бы я шёл себе «Бланик» готовить. Специальное задание по плану соревнований. Это чего такое может быть?
Пашу такая информация и обрадовала и взволновала одновременно, даже трудно сказать, что больше.
- Это на ретрансляцию, Сань. Как толпа улетит, тебя поднимут летать в районе, будешь слушать связь и передавать, что «Эр-Пэ» не услышит. Таки далеко нас сегодня пошлют...
- Понятно. Ну это хорошо, хоть полетаю! Да, чуть не забыл...Как бы сказал Лёха, это от молодых спортсменов старшим... - Саша достал из оттопыренного кармана «хэ-бэ-шки» пару больших желтых яблок, вручил Паше. -
- Ой, да ладно тебе!
Буксировавшая планера машина начала сбавлять скорость, они «выкатились на старт». Впереди уже стояло несколько десятков планеров, первые два ряда «открытый класс», за ними «стандартный». Тут рядов было побольше. Ребята отцепили планера от веревочных буксиров, закатили их на места, откуда будут взлетать, развернули. Кабины понакрывали чехлами, что бы не грелись от солнца, пошли обратно к лагерю, на предполётные.

Comments

( 7 comments — Leave a comment )
arabskiy_pilot
Nov. 6th, 2018 10:35 am (UTC)
Олег, картинки сам рисовал?)
flying_elk
Nov. 6th, 2018 10:40 am (UTC)
Ага. Двадцать три года назад, на лекциях в институте...
arabskiy_pilot
Nov. 6th, 2018 02:03 pm (UTC)

Зачетно. Сразу видно - наш человек)

Sergii Buglak
Nov. 6th, 2018 10:55 am (UTC)
А вот и про прыжки с парашутом! Ладно, так и быть попробовал бы и прыжок с парашутом, если бы там находился в это время)!
flying_elk
Nov. 7th, 2018 03:56 am (UTC)
;-)
Aeroplanino83
May. 4th, 2019 05:02 pm (UTC)
Описание прыжка
Олег, здравствуйте! (не уверен, что прочитаете этот комментарий к такой давней записи)
Сейчас прочитал описание прыжка - точь-в-точь что я чувствовал когда сам прыгал первый раз! Все эти эмоции, ситуации, шум, вот прямо всё! Прямо как будто про меня написано))) Даже возраст приблизительно такой же.
Забавно, что прыгать я должен был с девушкой, в которую был безответно влюблён. И звали её тоже Лена :) Но она тогда "кинула" меня с прыжком и я прыгал уже без неё. Правда, в самолёте я о ней не думал (не помню такого по крайней мере), был целиком поглощён своими ощущениями.
На прыжках тогда познакомился с парнем, прыгали вместе в одном заходе. Так же перекрикивали шум. Потом дружили, мечтали как однажды в аэроклубе полетим... А в 2014 разругались после известных событий вдрызг. Больше не общаемся.

Вот прочитал и нахлынули воспоминания.. Спасибо Вам! Мир Вашей Родине!
flying_elk
May. 5th, 2019 02:46 pm (UTC)
Re: Описание прыжка
Здравствуйте! Спасибо на добром отзыве. ЖЖ уведомляет об ответах на е-мейл, так что коменты читаю все.
Прыжки - да, они у нас всех очень похожие, что в Украине, что в России, и даже и в Дубае, Австралии и Америке.

Мирного неба всем нам!!!
( 7 comments — Leave a comment )

Profile

flying_elk
flying_elk

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel